Дзюндзя (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} syarzhuk) wrote,@ 2006-03-26 18:52:00 |
|
Эхо Москвы, Кухня Андрея Черкизова
Выборы президента Белоруссии
25 марта 2006 г.
В эфире радиостанции «Эхо Москвы» журналисты Оксана Пашина, Марина Максимова (в студии) и Роман Плюсов (по телефону из Минска).
Передачу ведет Андрей Черкизов.
А.ЧЕРКИЗОВ – Добрый вечер, московское время 21 час 7 минут, вы слушаете радио «Эхо Москвы», «Кухня» открылась. Сегодня «Кухня» будет иметь, я бы так мягко сказал, несколько особый характер. Она посвящена событиям в Белоруссии, выборам президента, событиям после выборной недели, у меня в гостях Оксана Пашина и Марина Максимова, мои коллеги, сотрудники нашей с ними общей радиостанции, здравствуйте.
О.ПАШИНА – Здравствуйте.
М.МАКСИМОВА – Здравствуйте.
А.ЧЕРКИЗОВ – И потом мы вызвоним Романа Плюсова, который сейчас находится в Минске, вызвоним Александра Владимировича Милинкевича, лидера оппозиции, который тоже в Минске, с ними тоже поговорим, поэтому телефоны для вас сегодня вообще не работают для вас пока. Наш пейджер 725-66-33, но имейте в виду, что я сегодня буду мало на него смотреть. У меня к вам несколько простых вопросов. Вас командировали в Минск или вы поехали по своей воле?
О.ПАШИНА – Мы поехали в командировку освещать проходящие выборы президента.
А.ЧЕРКИЗОВ – Где вы там жили?
О.ПАШИНА – В гостинице.
А.ЧЕРКИЗОВ – Какой?
О.ПАШИНА – На окраине города: «Орбита».
А.ЧЕРКИЗОВ – Почему на окраине?
О.ПАШИНА – Потому что в центре все гостиницы были заняты приехавшими международными наблюдателями, и теми, кто ранее забронировал номера.
А.ЧЕРКИЗОВ – А было много вообще иностранных людей в Минске.
М.МАКСИМОВА – Да, было очень много.
О.ПАШИНА – И очень много журналистов.
А.ЧЕРКИЗОВ – Скажите мне на милость, вот, день выборов, что вообще происходило в городе? Где вы были, и что там происходило?
О.ПАШИНА – Ну, мы с Мариной разделились, она пошла выслушивать официальную точку зрения, а я посмотрела, как голосуют люди в обычных районах, в обычных избирательных участках.
А.ЧЕРКИЗОВ – Прошу прощения, вы приехали в город Минск, вы кому-то такие-то удостоверения предоставляли?
О.ПАШИНА – Нет, нас никто ничего не спрашивал, даже по прилете в аэропорте у нас просто посмотрели паспорта, и даже не задали вопрос, зачем и для чего мы прилетели.
А.ЧЕРКИЗОВ – Извините, я вас перебил.
О.ПАШИНА – Ну вот, мы разделились, я сначала посмотрела, как голосуют просто люди обычные, в обычных районах, в этих участках, которые у нас находятся в школах. Я подошла, даже сначала никому не показывала свое удостоверение, потому что без удостоверения не общаются сотрудники избирательной комиссии, а обычные люди общаются без удостоверения, хотя очень своеобразно.
А.ЧЕРКИЗОВ – Что вы имеете в виду?
О.ПАШИНА – Вы знаете, вообще, люди в Белоруссии, они с одной стороны очень открытые, они с удовольствием вам расскажут куда пойти, как пройти, но стоит только речи зайти о политике или, не дай бог, вопрос «а за кого вы голосовали», люди моментально прекращают с вами общаться, в лучшем случае они вам скажут: «Мы за стабильность» - это один из лозунгов предвыборной компании Лукашенко, отведут глаза, или наоборот будут смотреть вам в глаза, пытаясь таким образом невербальную какаю-то передать информацию, зачастую мы даже не понимали с Мариной, что же они хотят этим сказать.
А.ЧЕРКИЗОВ – То есть, Оксана, люди боялись.
О.ПАШИНА – Да. А под конец уже начали боятся и мы.
А.ЧЕРКИЗОВ – Почему?
О.ПАШИНА – Просто, когда мы приехали в Минск, я понимаю многих наших слушателей, которые нам звонят, задают вопросы, говорят про то, что проплачена вся эта оппозиция, и вообще непонятно зачем там оппозиция, там хорошо жить. Вот я поначалу, не знаю как Марина, разделяла эту позицию, я ходила по улицам, смотрела на этот город чудесный, на эти магазины, на эти цены и говорила: что еще нужно этим людям, здесь прекрасно. И в течение недели, мне хватило где-то дней трех, чтобы понять, чего же хочет эта оппозиция. В общем-то, да, действительно, общество пронизывает страх. Люди, действительно боятся.
А.ЧЕРКИЗОВ – Чего? Я не случайно спрашиваю чего, потому что то, что я пока знаю из Москвы, да, милиция разгоняет, сажает в околотки, ну как-то по-особому никого не бьет, никого никуда не сажает…
О.ПАШИНА – Страшно то, что там каждый человек ходит под дамокловым мечом возможных репрессий, причем необязательно какие-то оппозиционные активисты, абсолютно любой человек или его родственники. Вот просто картинка: я пошла в магазин купить сувениры, и слышу, пока мне запаковывали подарок, разговор двух продавщиц, одна говорит другой, что третью продавщицу вызвали к директору, и, наверное, ее уволят. «А почему?», « А у нее сын сейчас находится на площади среди митингующих. Жалко будет, если ее выгонят, потому что хорошая женщина, неизвестно кто придет на ее место». Вот такая бытовая сценка абсолютно.
А.ЧЕРКИЗОВ – А почему у них такое право выгонять? У них что, другая система трудовых отношений?
О.ПАШИНА – У них действует контрактная система, по которой работодатель вообще ни коим образом не отвечает перед сотрудниками и может в любое время по своему усмотрению просто выгнать его. При этом, это не гласно, но все знают, на человека составляется досье и в дальнейшем, если он замечен в какой-то неблаговидной деятельности, или его родственники, его на другую работу никуда не возьмут.
А.ЧЕРКИЗОВ – Минуточку, досье составляется начальством.
О.ПАШИНА – Да.
А.ЧЕРКИЗОВ – А вы читали, вы видели хоть один экземпляр контракта?
О.ПАШИНА – Нет, но много слышали об этом контракте.
А.ЧЕРКИЗОВ – Тогда я снимаю вопрос.
О.ПАШИНА – Ну, вот это один из примеров, что даже не самого человека, который участвует в какой-то оппозиционной акции, а его родственники могут в этой ситуации пострадать, опять же, кто доложил об этом, о том, что сын этой женщины находится там, тоже неизвестно.
А.ЧЕРКИЗОВ – Ну, потому, что я, опять же, знаю из Москвы, с первых послевыборных дней, помните, наше радио сообщало, что когда начался митинг на Октябрьской площади, там были люди с камерами, которые снимали, ну, наверное, они были одними из тех, потом информировали родителей, а том, чьи дети были там, по крайней мере, когда у тебя есть изображение, то ты можешь определить этого человека и сказать.
О.ПАШИНА – Да, вычислить достаточно легко. Другая картинка, это мне рассказывал сам человек, который пострадал. Он работал в офисе, окна которого выходили на эту Октябрьскую площадь, где шел этот митинг, снимал этот митинг и кидал картинки в Интернет. Все, больше он в этом офисе не работает.
А.ЧЕРКИЗОВ – Скажите мне, пожалуйста, вы ведь, тем не менее, общались с Интернетом. Допустим, телевидение, радио, газеты Белоруссии ничего ни про что не сообщают или сообщают очень своеобразно. А вот если я влез в Интернет, я могу узнать правдивую характеристику того, что сейчас происходит в это время в городе Минске?
М.МАКСИМОВА – Правдивую характеристику, наверное, даже с фото-отчетами можно найти только, так называемых, Интернетблогах, в журналах, в который очень оперативно выкладывалась вся информация, то есть вплоть до того, что выкладывались фотографии, которые были сделаны мобильным телефоном.
А.ЧЕРКИЗОВ – Кстати, а вы не заходили в Интернет-кафе, смотреть, сколько там народу сидит возле интернетовских пультов?
О.ПАШИНА – Народу очень много. В одном из ближайших Интернет-кафе очередь и даже предварительная запись.
М.МАКСИМОВА – Он как раз расположен недалеко от Октябрьской площади, поэтому мы туда заходили очень часто.
А.ЧЕРКИЗОВ – Вот народ, уже ночь с воскресенья на понедельник, пошел на Октябрьскую площадь, что за публика там была, как она себя вела?
М.МАКСИМОВА – Хочу сказать, что публика там менялась изо дня в день. Если в первый день митинга, вечер воскресенья, когда только начиналась акция, там действительно было подавляющее количество это молодежь…
А.ЧЕРКИЗОВ – Кстати, молодежь организованная или сама по себе ножками пришедшая?
М.МАКСИМОВА – Совершенно ножками пришедшая, потому что это даже не было похоже, вот, например, можно себе представить, как в Москве, молодежь та же собирается на концерты, здесь это было совершенно по-другому, люди подходили с разных мест, вдвоем, втроем, кто-то один шел.
А.ЧЕРКИЗОВ – А может быть, так было организовано Милинкевичем и его штабом?
М.МАКСИМОВА – Мне сложно ответить на этот вопрос, если такое было, то я этого не знаю, но я не представляю. Думаю, что нет, такое невозможно просто организовать. Это был первый день. На второй-третий день начали появляться люди совершенно разные. Появились пенсионеры, появились люди 30, 35, 40, 50-летние. Я, кстати, этим как раз заинтересовалась. Я задала вопрос одному, по-моему, на третий день, одному из участников этой акции, мужчине, ему, наверное, лет было 55, я спросила: «А почему вас раньше здесь не было?» Он объяснил, что те люди, которые выступают против Лукашенко, привыкли к тому, что любые какие-то акции против действующего главы государства, они мгновенно разгоняются, и даже если кто-то выходит на площадь, какой-то пикет, допустим даже, то он обычно не многочисленный и на следующий день от него не остается и следа. Так вот сейчас он понял, что прошел первый, второй день, а люди там стоят. Он сказал, что он не мог не выйти, он вынужден, это действительно какая реальная сила, что люди стоят и нужно их поддержать, и, судя по всему, это почувствовали многие другие, потому что в последние дни митинга там было очень много взрослых людей.
О.ПАШИНА – Нужно добавить, что там во время рабочего дня люди работают, нет такого, что как у нас в Москве болтаются толпы людей по улицам. Мы даже были удивлены, когда приехали, что с 10 утра до 6 вечера улицы почти пустые. Так вот утром в основном молодежь, пожилые люди, а после шести вечера начинали подтягиваться люди среднего возраста, те, кто, видимо, заканчивали работать.
А.ЧЕРКИЗОВ – То есть, если я вас правильно понял, молодые люди молча работали агитаторами по отношению к людям более старшим, чтобы их позвать за собой на эту Октябрьскую площадь.
М.МАКСИМОВА – Да.
А.ЧЕРКИЗОВ – Вам это ничего не напоминает? Сейчас я хочу помолчать, может быть, вы что-то вспомните. Я потом скажу, что мне это напоминает, именно эта роль молодых людей. Ничего?
О.ПАШИНА – Нет.
А.ЧЕРКИЗОВ – Это неудивительно, потому что вы несколько меня моложе. Для меня это абсолютно картина Бухареста 1989 года. Значит, в Бухаресте была такая история, там жена Чаушеску, госпожа Елена Чаушеску, где-то в 1960-е годы запретила аборты, но те женщины, которые не хотели брать ребенка себе, могли его отдавать госпоже Елене Чаушеску, которая была государственной мамой, и дальше они жили в специальных детских домах. В 1989 году к Бухаресту поехали машины, на который стояли совсем молоденькие сироты, которые кричали людям, которые смотрели из окон: «Идите к нам, идите, мы идем его свергать». Вот это было самой активной силой в Бухаресте 1989 года. Потом начались взрослые, потом, с моей точки зрения, совершенно несправедливо расстреляли Николая и Елену, но начинали это дети, которым было 15-16 или 18 лет, совсем подростки. Извините, я вас перебил, дальше.
М.МАКСИМОВА – Так вот здесь тоже в первые дни собирались люди, которым было 15, 16, 20 лет. Ближе к вечеру, после шести часов, как заканчивался рабочий день, подходили люди среднего возраста.
О.ПАШИНА – Причем молодежь, которая стояла целый день, они держали плакаты, на которых было написано 18.30, то есть это был призыв ко всем присоединиться к этому времени, проезжающие мимо машины видели этот плакат, и, в общем-то, сигналили в поддержку тех, кто находился на площади.
А.ЧЕРКИЗОВ – Понимаю. Простой вопрос, вы, как я понимаю, каждый вечер приходили на Октябрьскую площадь, вам было страшно? Вот, чисто по животному, «блин, мне страшно, я боюсь», кого-нибудь из мужиков брали с собой и говорили: «Ты там спину подержи, меня попаси немножко»?
О.ПАШИНА – Нам было страшно в 10 шагах от этой площади. Потому что на площади, согласно специальному приказу, журналистов, они уже знали, буквально дня через два, что мы журналисты…
А.ЧЕРКИЗОВ – Они это кто?
О.ПАШИНА – Спецназ и милиция. Практически там были одни и те же люди, менялись посменно, так же как и мы с Мариной. Я ловила на себе взгляды, поворачивалась, и они чуть ли не кивали мне головой: «здрасте».
А.ЧЕРКИЗОВ – Кстати, скажите мне на милость, как вы думаете, эта милиция Белорусская, то есть это молодые ребята, они способны переменить свои взгляды и встать на защиту этих молодых и пожилых людей, которые, в общем, без всякой агрессии пытаются, мы знаем, что они пару часов назад пошли от памятника Янки Купалы к СИЗО, вызволять оттуда политзеков. Они способны поменять свою точку зрения, или вы полагаете, что они упертые и будут стоять на своем, покуда им не дадут команду сверху?
М.МАКСИМОВА – Ну, если такие есть, которые были способны поменять такую точку зрения, то я, по крайней мере, их не видела. Более того, как раз тех, которых я видела, я абсолютно уверена, что они останутся на своем, а после того, как я увидела как раз, на вопрос по поводу того, страшно мне было или нет, мне несколько по-другому, если Оксана, наверное, все-таки чего-то боялась, может быть, потому что она несколько старше меня и опытней, я в первые дни не боялась ничего, я даже не носила пресс-карту, аккредитацию, которую нам давали, хотя все зарубежные журналисты как пионеры носили.
Отсюда: http://www.echo.msk.ru/programs/kit
Выборы президента Белоруссии
25 марта 2006 г.
В эфире радиостанции «Эхо Москвы» журналисты Оксана Пашина, Марина Максимова (в студии) и Роман Плюсов (по телефону из Минска).
Передачу ведет Андрей Черкизов.
А.ЧЕРКИЗОВ – Добрый вечер, московское время 21 час 7 минут, вы слушаете радио «Эхо Москвы», «Кухня» открылась. Сегодня «Кухня» будет иметь, я бы так мягко сказал, несколько особый характер. Она посвящена событиям в Белоруссии, выборам президента, событиям после выборной недели, у меня в гостях Оксана Пашина и Марина Максимова, мои коллеги, сотрудники нашей с ними общей радиостанции, здравствуйте.
О.ПАШИНА – Здравствуйте.
М.МАКСИМОВА – Здравствуйте.
А.ЧЕРКИЗОВ – И потом мы вызвоним Романа Плюсова, который сейчас находится в Минске, вызвоним Александра Владимировича Милинкевича, лидера оппозиции, который тоже в Минске, с ними тоже поговорим, поэтому телефоны для вас сегодня вообще не работают для вас пока. Наш пейджер 725-66-33, но имейте в виду, что я сегодня буду мало на него смотреть. У меня к вам несколько простых вопросов. Вас командировали в Минск или вы поехали по своей воле?
О.ПАШИНА – Мы поехали в командировку освещать проходящие выборы президента.
А.ЧЕРКИЗОВ – Где вы там жили?
О.ПАШИНА – В гостинице.
А.ЧЕРКИЗОВ – Какой?
О.ПАШИНА – На окраине города: «Орбита».
А.ЧЕРКИЗОВ – Почему на окраине?
О.ПАШИНА – Потому что в центре все гостиницы были заняты приехавшими международными наблюдателями, и теми, кто ранее забронировал номера.
А.ЧЕРКИЗОВ – А было много вообще иностранных людей в Минске.
М.МАКСИМОВА – Да, было очень много.
О.ПАШИНА – И очень много журналистов.
А.ЧЕРКИЗОВ – Скажите мне на милость, вот, день выборов, что вообще происходило в городе? Где вы были, и что там происходило?
О.ПАШИНА – Ну, мы с Мариной разделились, она пошла выслушивать официальную точку зрения, а я посмотрела, как голосуют люди в обычных районах, в обычных избирательных участках.
А.ЧЕРКИЗОВ – Прошу прощения, вы приехали в город Минск, вы кому-то такие-то удостоверения предоставляли?
О.ПАШИНА – Нет, нас никто ничего не спрашивал, даже по прилете в аэропорте у нас просто посмотрели паспорта, и даже не задали вопрос, зачем и для чего мы прилетели.
А.ЧЕРКИЗОВ – Извините, я вас перебил.
О.ПАШИНА – Ну вот, мы разделились, я сначала посмотрела, как голосуют просто люди обычные, в обычных районах, в этих участках, которые у нас находятся в школах. Я подошла, даже сначала никому не показывала свое удостоверение, потому что без удостоверения не общаются сотрудники избирательной комиссии, а обычные люди общаются без удостоверения, хотя очень своеобразно.
А.ЧЕРКИЗОВ – Что вы имеете в виду?
О.ПАШИНА – Вы знаете, вообще, люди в Белоруссии, они с одной стороны очень открытые, они с удовольствием вам расскажут куда пойти, как пройти, но стоит только речи зайти о политике или, не дай бог, вопрос «а за кого вы голосовали», люди моментально прекращают с вами общаться, в лучшем случае они вам скажут: «Мы за стабильность» - это один из лозунгов предвыборной компании Лукашенко, отведут глаза, или наоборот будут смотреть вам в глаза, пытаясь таким образом невербальную какаю-то передать информацию, зачастую мы даже не понимали с Мариной, что же они хотят этим сказать.
А.ЧЕРКИЗОВ – То есть, Оксана, люди боялись.
О.ПАШИНА – Да. А под конец уже начали боятся и мы.
А.ЧЕРКИЗОВ – Почему?
О.ПАШИНА – Просто, когда мы приехали в Минск, я понимаю многих наших слушателей, которые нам звонят, задают вопросы, говорят про то, что проплачена вся эта оппозиция, и вообще непонятно зачем там оппозиция, там хорошо жить. Вот я поначалу, не знаю как Марина, разделяла эту позицию, я ходила по улицам, смотрела на этот город чудесный, на эти магазины, на эти цены и говорила: что еще нужно этим людям, здесь прекрасно. И в течение недели, мне хватило где-то дней трех, чтобы понять, чего же хочет эта оппозиция. В общем-то, да, действительно, общество пронизывает страх. Люди, действительно боятся.
А.ЧЕРКИЗОВ – Чего? Я не случайно спрашиваю чего, потому что то, что я пока знаю из Москвы, да, милиция разгоняет, сажает в околотки, ну как-то по-особому никого не бьет, никого никуда не сажает…
О.ПАШИНА – Страшно то, что там каждый человек ходит под дамокловым мечом возможных репрессий, причем необязательно какие-то оппозиционные активисты, абсолютно любой человек или его родственники. Вот просто картинка: я пошла в магазин купить сувениры, и слышу, пока мне запаковывали подарок, разговор двух продавщиц, одна говорит другой, что третью продавщицу вызвали к директору, и, наверное, ее уволят. «А почему?», « А у нее сын сейчас находится на площади среди митингующих. Жалко будет, если ее выгонят, потому что хорошая женщина, неизвестно кто придет на ее место». Вот такая бытовая сценка абсолютно.
А.ЧЕРКИЗОВ – А почему у них такое право выгонять? У них что, другая система трудовых отношений?
О.ПАШИНА – У них действует контрактная система, по которой работодатель вообще ни коим образом не отвечает перед сотрудниками и может в любое время по своему усмотрению просто выгнать его. При этом, это не гласно, но все знают, на человека составляется досье и в дальнейшем, если он замечен в какой-то неблаговидной деятельности, или его родственники, его на другую работу никуда не возьмут.
А.ЧЕРКИЗОВ – Минуточку, досье составляется начальством.
О.ПАШИНА – Да.
А.ЧЕРКИЗОВ – А вы читали, вы видели хоть один экземпляр контракта?
О.ПАШИНА – Нет, но много слышали об этом контракте.
А.ЧЕРКИЗОВ – Тогда я снимаю вопрос.
О.ПАШИНА – Ну, вот это один из примеров, что даже не самого человека, который участвует в какой-то оппозиционной акции, а его родственники могут в этой ситуации пострадать, опять же, кто доложил об этом, о том, что сын этой женщины находится там, тоже неизвестно.
А.ЧЕРКИЗОВ – Ну, потому, что я, опять же, знаю из Москвы, с первых послевыборных дней, помните, наше радио сообщало, что когда начался митинг на Октябрьской площади, там были люди с камерами, которые снимали, ну, наверное, они были одними из тех, потом информировали родителей, а том, чьи дети были там, по крайней мере, когда у тебя есть изображение, то ты можешь определить этого человека и сказать.
О.ПАШИНА – Да, вычислить достаточно легко. Другая картинка, это мне рассказывал сам человек, который пострадал. Он работал в офисе, окна которого выходили на эту Октябрьскую площадь, где шел этот митинг, снимал этот митинг и кидал картинки в Интернет. Все, больше он в этом офисе не работает.
А.ЧЕРКИЗОВ – Скажите мне, пожалуйста, вы ведь, тем не менее, общались с Интернетом. Допустим, телевидение, радио, газеты Белоруссии ничего ни про что не сообщают или сообщают очень своеобразно. А вот если я влез в Интернет, я могу узнать правдивую характеристику того, что сейчас происходит в это время в городе Минске?
М.МАКСИМОВА – Правдивую характеристику, наверное, даже с фото-отчетами можно найти только, так называемых, Интернетблогах, в журналах, в который очень оперативно выкладывалась вся информация, то есть вплоть до того, что выкладывались фотографии, которые были сделаны мобильным телефоном.
А.ЧЕРКИЗОВ – Кстати, а вы не заходили в Интернет-кафе, смотреть, сколько там народу сидит возле интернетовских пультов?
О.ПАШИНА – Народу очень много. В одном из ближайших Интернет-кафе очередь и даже предварительная запись.
М.МАКСИМОВА – Он как раз расположен недалеко от Октябрьской площади, поэтому мы туда заходили очень часто.
А.ЧЕРКИЗОВ – Вот народ, уже ночь с воскресенья на понедельник, пошел на Октябрьскую площадь, что за публика там была, как она себя вела?
М.МАКСИМОВА – Хочу сказать, что публика там менялась изо дня в день. Если в первый день митинга, вечер воскресенья, когда только начиналась акция, там действительно было подавляющее количество это молодежь…
А.ЧЕРКИЗОВ – Кстати, молодежь организованная или сама по себе ножками пришедшая?
М.МАКСИМОВА – Совершенно ножками пришедшая, потому что это даже не было похоже, вот, например, можно себе представить, как в Москве, молодежь та же собирается на концерты, здесь это было совершенно по-другому, люди подходили с разных мест, вдвоем, втроем, кто-то один шел.
А.ЧЕРКИЗОВ – А может быть, так было организовано Милинкевичем и его штабом?
М.МАКСИМОВА – Мне сложно ответить на этот вопрос, если такое было, то я этого не знаю, но я не представляю. Думаю, что нет, такое невозможно просто организовать. Это был первый день. На второй-третий день начали появляться люди совершенно разные. Появились пенсионеры, появились люди 30, 35, 40, 50-летние. Я, кстати, этим как раз заинтересовалась. Я задала вопрос одному, по-моему, на третий день, одному из участников этой акции, мужчине, ему, наверное, лет было 55, я спросила: «А почему вас раньше здесь не было?» Он объяснил, что те люди, которые выступают против Лукашенко, привыкли к тому, что любые какие-то акции против действующего главы государства, они мгновенно разгоняются, и даже если кто-то выходит на площадь, какой-то пикет, допустим даже, то он обычно не многочисленный и на следующий день от него не остается и следа. Так вот сейчас он понял, что прошел первый, второй день, а люди там стоят. Он сказал, что он не мог не выйти, он вынужден, это действительно какая реальная сила, что люди стоят и нужно их поддержать, и, судя по всему, это почувствовали многие другие, потому что в последние дни митинга там было очень много взрослых людей.
О.ПАШИНА – Нужно добавить, что там во время рабочего дня люди работают, нет такого, что как у нас в Москве болтаются толпы людей по улицам. Мы даже были удивлены, когда приехали, что с 10 утра до 6 вечера улицы почти пустые. Так вот утром в основном молодежь, пожилые люди, а после шести вечера начинали подтягиваться люди среднего возраста, те, кто, видимо, заканчивали работать.
А.ЧЕРКИЗОВ – То есть, если я вас правильно понял, молодые люди молча работали агитаторами по отношению к людям более старшим, чтобы их позвать за собой на эту Октябрьскую площадь.
М.МАКСИМОВА – Да.
А.ЧЕРКИЗОВ – Вам это ничего не напоминает? Сейчас я хочу помолчать, может быть, вы что-то вспомните. Я потом скажу, что мне это напоминает, именно эта роль молодых людей. Ничего?
О.ПАШИНА – Нет.
А.ЧЕРКИЗОВ – Это неудивительно, потому что вы несколько меня моложе. Для меня это абсолютно картина Бухареста 1989 года. Значит, в Бухаресте была такая история, там жена Чаушеску, госпожа Елена Чаушеску, где-то в 1960-е годы запретила аборты, но те женщины, которые не хотели брать ребенка себе, могли его отдавать госпоже Елене Чаушеску, которая была государственной мамой, и дальше они жили в специальных детских домах. В 1989 году к Бухаресту поехали машины, на который стояли совсем молоденькие сироты, которые кричали людям, которые смотрели из окон: «Идите к нам, идите, мы идем его свергать». Вот это было самой активной силой в Бухаресте 1989 года. Потом начались взрослые, потом, с моей точки зрения, совершенно несправедливо расстреляли Николая и Елену, но начинали это дети, которым было 15-16 или 18 лет, совсем подростки. Извините, я вас перебил, дальше.
М.МАКСИМОВА – Так вот здесь тоже в первые дни собирались люди, которым было 15, 16, 20 лет. Ближе к вечеру, после шести часов, как заканчивался рабочий день, подходили люди среднего возраста.
О.ПАШИНА – Причем молодежь, которая стояла целый день, они держали плакаты, на которых было написано 18.30, то есть это был призыв ко всем присоединиться к этому времени, проезжающие мимо машины видели этот плакат, и, в общем-то, сигналили в поддержку тех, кто находился на площади.
А.ЧЕРКИЗОВ – Понимаю. Простой вопрос, вы, как я понимаю, каждый вечер приходили на Октябрьскую площадь, вам было страшно? Вот, чисто по животному, «блин, мне страшно, я боюсь», кого-нибудь из мужиков брали с собой и говорили: «Ты там спину подержи, меня попаси немножко»?
О.ПАШИНА – Нам было страшно в 10 шагах от этой площади. Потому что на площади, согласно специальному приказу, журналистов, они уже знали, буквально дня через два, что мы журналисты…
А.ЧЕРКИЗОВ – Они это кто?
О.ПАШИНА – Спецназ и милиция. Практически там были одни и те же люди, менялись посменно, так же как и мы с Мариной. Я ловила на себе взгляды, поворачивалась, и они чуть ли не кивали мне головой: «здрасте».
А.ЧЕРКИЗОВ – Кстати, скажите мне на милость, как вы думаете, эта милиция Белорусская, то есть это молодые ребята, они способны переменить свои взгляды и встать на защиту этих молодых и пожилых людей, которые, в общем, без всякой агрессии пытаются, мы знаем, что они пару часов назад пошли от памятника Янки Купалы к СИЗО, вызволять оттуда политзеков. Они способны поменять свою точку зрения, или вы полагаете, что они упертые и будут стоять на своем, покуда им не дадут команду сверху?
М.МАКСИМОВА – Ну, если такие есть, которые были способны поменять такую точку зрения, то я, по крайней мере, их не видела. Более того, как раз тех, которых я видела, я абсолютно уверена, что они останутся на своем, а после того, как я увидела как раз, на вопрос по поводу того, страшно мне было или нет, мне несколько по-другому, если Оксана, наверное, все-таки чего-то боялась, может быть, потому что она несколько старше меня и опытней, я в первые дни не боялась ничего, я даже не носила пресс-карту, аккредитацию, которую нам давали, хотя все зарубежные журналисты как пионеры носили.
Отсюда: http://www.echo.msk.ru/programs/kit
